АУМ

Есть два пути, ведущие к просветлению. Один путь - через служение Богу. А другой - через самоуглубление, самоиспытание, самовопрошание “кто Я?”. Преданность, покорность Богу означают отказ от “эго”, от нашего малого “я” в пользу того истинного “Я”, которое и является Божественным, или Предвечным Сознанием. И поэтому оба пути - через “Я” и через Бога - ведут к одной цели и фактически неотличимы.
Рамана Махарши учил достижению самореализации, реализации высшего, истинного “Я” через вичару или через вопрошание: “кто я?”. При этом Рамана Махарши не отрицал других путей. Естественно, он не отрицал религий, не отбрасывал йогу. Он только утверждал, что и религии, и йога пробуют исправить те грехи, которые порождены нашей судьбой, нашей жизнью, нашим сознанием, в то время как на самом деле все эти наслоения рассеиваются, когда человек обращается к истоку всех истоков. Он говорит о том, что можно пилить ветку за веткой большого дерева, а можно, срубив дерево у корня, решить сразу все проблемы. Медитация на каком-либо объекте только отвлекает человека от истоков, от духовной основы, которая заложена в нем самом. Единственный действительный путь, ведущий к освобождению и просветлению,v это обращение к истоку.
Он не поощрял формальных молитв или медитации. Напротив, чем бы человек ни занимался, он должен - по учению Махарши - постоянно задавать себе вопрос о субъективном начале в основе этого занятия. Если человек произносит мантры или молится или медитирует, ему следует постоянно обращаться к той точке, где его медитация, его мантра, его молитва соприкасаются с тем субъективным началом, с тем “Я”, откуда проистекает это действие. Человек должен спрашивать: “кто молится?”, “кто медитирует?”, “кто читает мантры?”.
Практика вичары, практика вопрошания “кто Я?” позволяет человеку проникать в ту область существования, где естественно растворяется, рассыпается все индивидуальное и где возникает некое гравитационное поле этого предвечного Сознания, которое интенсифицируется за счет вопрошания “кто Я?” и, в свою очередь, усиливает эту вичару, это вопрошание. Рамана Махарши говорил: “Поиск этого “Я”… это прямой метод, ибо в тот миг, когда вы действительно захвачены этим поиском, когда вы действительно входите в этот поиск все глубже и глубже, подлинное “Я” ждет вас и уже готово принять вас. И тогда то, что должно совершиться, совершается не вами, а помимо вас. Как индивидуум вы к этому не имеете никакого отношения”. То есть, когда человек практикует вичару и когда он погружается глубоко в самого себя, он встречается там с определенной реальностью, которая уже сама продолжает и завершает процесс освобождения человека, и индивидуальное “я”, наше маленькое “я”, которое было индикатором этой вичары, уступает место работе того большого “Я”, предвечного, или Божественного Сознания, которое изнутри соприкасается с индивидуальным, частным сознанием и завершает процесс, начатый индивидуумом.
Испытав состояние освобождения, просветления, когда все индивидуальное воспринимается нами как предвечное универсальное Сознание, если нас все еще привлекает традиционная форма почитания Христа или Кришны или другого Божества, то это наша кармическая привязанность, и тогда наша индивидуальная жизнь, наш частный опыт окрашены, высветлены изнутри этим предвечным Сознанием, и индивидуальное поднимается до архетипического, до универсального. Сам Рамана Махарши ясно ощущал свою индивидуальную судьбу: не случайно ею влечение на гору Арунахала, которая затем предстала перед ним в виде бога Шивы, или трансцендентной мудрости. Точно так же Рамакришна был кармически связан с Божественной матерью Хали, а Франциск Ассизский v с Христом. Этот индивидуальный опыт, согласно Рамане Махарши, не исчезает в момент просветления, а наоборот, различные формы, различные языки духовной жизни продолжают реализовывать себя, не вступая, однако, в конфликт с жизнью вичары, ибо самоуглубление, происходящее в процессе вопрошания, ведет нас к знанию или к переживанию, у которого нет формы, нет места и которое абсолютно безмолвно.
Вслед за Августином, который когда-то сказал: “Полюби Бога и делай что хочешь”, Рамана Махарши замечает: “Жизненные правила: часы пробуждения, мантры, соблюдение ритуалов и т.д.v это все для людей, которые не причастны к вичаре. Но те, кто практикует вичару, для них правила и дисциплина не нужны”. Он утверждал, что, практикуя вичару, человек достигает такого состояния, когда вичара больше не единичный акт и не акт сознания, а некое постоянное самосознание, или постоянньй поток сознания, который естественно работает в человеке и постоянно, как стрелка магнита, направляет его к истоку. Чтобы такой человек ни делал: читает ли, ест ли, гуляет ли,v каждое действие побуждает его задавать вопрос: кто читает? Кто это гуляет? Кто это поет? И таким образом вичара оказывается силой, которая разбивает преграду между нашей повседневной жизнью, нашими действиями, ощущениями и - предвечным Сознанием. “Кто Я?” - это не мантра, не молитва, не логический вопрос, на который можно получить ответ. Это состояние сознания, которое не выражается ни в какой форме. О нем можно сказать только лишь, что оно есть.
Раману Махарши спрашивали, каков ответ на вопрос “кто Я?”, на что Рамана Махарши отвечал: “Перестаньте спрашивать”. Вопрос “кто Я?” сам является ответом. Еще точнее, вопрос и ответ сливаются в вичаре. Вичара отличается от молитвы, от йогической практики, от медитации, как бытие отличается от делания. Вичара - это значит “быть”, а молиться, медитировать и заниматься йогическими упражнениями v это “делать”.
Индивидуальные действия создают определенные мелодические линии на фоне предвечного Сознания, первичного ощущения существования. Слушая музыку, мы слышим либо мелодию, либо фоновый аккомпанемент. Фон, или музыка на заднем плане, создают пространство, в котором звучит мелодия или тема музыкального произведения. Обычно наше внимание целиком поглощено мелодией, музыкальной темой, а фон оказывается на периферии внимания, а то и вообще за пределами его. Первичное Сознание Рамана Махарши сравнивал с фоном, в то время как наше “эго”, наше индивидуальное объектное сознание сравнивается им с мелодией. Фон не зачеркивает мелодию. Музыкальный фон существует для тех, кто может и хочет к нему прислушаться, и на него накладываются, из него вырастают мелодические и тематические элементы. Фон гармонизирует мелодию, и в нем живут ее элементы.
Просветление или освобождение,v это обретение фона, который обычно оказывается вне поля внимания человека, увлеченного причудливой игрой объективного мира. Рамана Махарши часто отождествлял понятие ума с понятием “эго” и говорил о том, что ум человеческий должен раствориться в предвечном Сознании. Он сравнивал ум человеческий с луной, которая исчезает на дневном небе при ярком свете солнца, приравнивая наше предвечное Сознание к свету солнца. Мудрец же отдает себе отчет в том, что луна может быть на небе в дневное время, и он пользуется умом в определенном конвенциональном смысле для того, чтобы рассуждать об обычных земных конвенциональных объектах, не забывая при этом, что луна несет к нам лишь отраженный свет и что ум несет в себе отраженный свет предвечного Сознания.
С “эго” трудно бороться. Оно принимает различные формы и появляется там, где ем не ждешь, и постоянно возвращается и заявляет о своих правах. Рамана Махарши сравнивал человеческое “эго” с вором, который оделся в форму полицейского для того, чтобы появиться там, где ему нужно. Вместо того, чтобы вступать в борьбу с мирским “эго”, вооружая против нею мощное духовное “Я”, Рамана Махарши советовал преодолевать “эго”, игнорируя его. Когда его не замечают, когда его ставят на место, “эго” само являет свою пустоту и свою вторичность и предстает перед нами в своей подлинной природе отраженного света. Свет луны - это всею лишь отраженный свет солнца, и поэтому, строго говоря, нет никакого света луны. Рамана говорит: “Вместо того, чтобы говорить: есть ум, есть “эго” или “я хочу убить их”, “я хочу их уничтожить”, вам следует исследовать природу ума и “эго” и понять, что они попросту не существуют… Когда ум настойчиво исследует свою собственную природу, то он убеждается, что нет такой вещи, как ум. Это прямой путь для каждого… Факт состоит в том, что ум - это всего горстка мыслей… Обратись к истоку его и держись истока. И тогда ум отпадет сам собой, тогда ум растает, растворится сам по себе”.
Эго обращение к истокам, к “Я есмь” постепенно рассеивает мираж и позволяет человеку, который обрел просветление, воспринимать бесконечный поток предвечного Сознания. Освобождение достигается методом подсекания корней. нашего “эго”. “Эго” очень крепко, цепко пустило в нас корни. И если мы срубаем это “эго”, то мы открываем дорогу предвечной реальности, предвечному Сознанию. Если мы говорим: “я - это мое тело”, “я - это мои мысли”, “я - это мои чувства”, то для того, чтобы это утверждать, мы должны опираться на это “я”, воспринимать его как нечто стабильное. Но когда мы подрубаем ствол, когда мы разрушаем основу, лишаем устойчивости наше “эго”, тогда весь наш опыт преобразуется,
Вичара Раманы Махарши отличается как от психоанализа, так и от медитативных технологий, которыми пользуются различные традиции. Она не зависит от воображения. Она не связана с вербальным планом, эмоциональной или интеллектуальной основами. Она непосредственно ведет человека к предвечному Сознанию, к осознанию первичного “Я есмь”. Но вичара только кажется легким путем, ведущим к духовному пробуждению. На самом деле, поскольку она не опирается ни на интеллектуальные, ни на эмоциональные структуры, она исключительно трудна. Постоянная вичара требует постоянного внимания. Она подобна бодрствованию в течение долгого времени, и сопротивление ей со стороны “эго” подобно сну, который заливает нас своими волнами, пробуя оторвать от истока Сознания различными объектами, структурами, приемами. Рамана Махарши рассматривал вичару как путь, ведущий к пробуждению, к осознанию человеком предвечного Сознания, которое становится нашим ежедневным опытом.

Аркадий Ровнер

отрывки из статьи “Отшельник с горы Арунахала”

Популярность: 46%

Опубликовано в разделе: Биографии великих людей